Книги по истории. Поиск | Обзоры | Торренты

В Италии искусство умерло
fvs
fir_vst
Бесчисленные путешественники, которые каждый год ездят в Италию, кто из любопытства, кто по необходимости или по прихоти, ищут в ней только следы прошедшего, нисколько не заботясь о настоящем. В Италии они видят одно обширное кладбище, в ее городах прекрасные надгробные памятники, а жителей считают привидениями, скитающимися среди развалин. Полные благоговения к древним художникам, они совершенно равнодушны к новым и, по большей части, не знают даже о их существовании. По их словам, в Италии искусство умерло как и всё прочее, и нет надежды, чтоб оно когда-либо ожило. Между тем итальянцы стараются делом опровергнуть слова иностранных судей; они усердно занимаются изучением искусств, бывших источником их славы; постоянно богатеющие выставки в Милане, Флоренции и Риме свидетельствуют о их усилиях и успехах. (...)

Пьемонтские художники в 1845 году. - Литературная газета. 1845. № 50 (31 дек.)

italy.jpg

Исследование тундры Г. И. Танфильевым
fvs
fir_vst
    В 1892 г. осуществилось давнишнее желание Общества: исследование Тиманской тундры. Исследование это было впрочем произведено не Обществом, а, по поручению Министерства Государственных Имуществ, Г. И. Танфильевым. Танфильев отправился в начале июня вверх по р. Пезе до впадения в нее Варшинской Виски, вытекающей из системы Варшинских озер. Пройдя Виску и озера, Танфильев с одного из этих озер, Бормата, переехал на оленях 15-ти-верстный волок на р. Пешу, по которой спустился на лодке до села Пеши. Отсюда он прошел пешком по тундре на запад до селения на р. Снопе, спустился по этой реке в Чесскую губу Ледовитого океана, затем морем и рекою Пешей, отчасти и пешком, вернулся в село Пешу. В середине июля Танфильев приступил к исследованию лесо-тундровой полосы, примыкающей с юга к реке Суле, левому притоку Печоры, достиг Сулы (на оленях) у д. Коткиной, откуда спустился к селу Великовисочному на Печоре. Первую половину августа Танфильев провел в Пустозерской волости. Во второй половине этого месяца он направился на оленях через безлесную тундру к низовьям р. Индиги, откуда проехал к мысу Бармину. Перейдя затем pp. Черную, Великую и Волонгу и посетив Болванскую сопку, Танфильев прибыл в середине сентября к устью р. Пеши. Обратно в Мезень Танфильев прошел прежним путем, т.е. Пешей, Варшинскими озерами и Пезой.
    Кроме гербария, Танфильев собрал коллекцию рыб Печорского края и сделал ряд фотографических снимков.
    Танфильев сделал в октябре 1893 г., в Общем Собрании Общества, интересное сообщение о результатах своих исследований, касавшееся главным образом строения и органической жизни тундры, также как и отношения тундры к лесу. В своем сообщении Танфильев представил весьма обстоятельный очерк географических и физических условий тундры и влияния этих условий на местный быт кочевого оленеводческого населения тундры.
    Одним из результатов наблюдений Танфильева явилось установление факта постепенного вымирания леса в исследованной местности и отступания к югу северной границы его распространения, причем причину такого явления — явления не случайного, а неизбежного — Танфильев видит не столько непосредственно в климате, сколько в подавлении леса надвигающеюся на него тундрою. Довольно обширная статья Г. И. Танфильева по этому предмету была напечатана в "Изв. Общ." за 1894 г. (Т. XXX).

________
Семенов П.П. История полувековой деятельности Императорского Русского географического общества, 1845—1895. Ч.3. 1896, С. 1223—1224.

Александр Никольский. Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область
fvs
fir_vst
Никольский А.М. (Александр Михайлович), Путешествие на озеро Балхаш и в Семиреченскую область. (Совершено по поручению Западно-Сибирского отдела Императорскаго Русского Географического Общества). Хранителя Зоологическаго Музея С.-Петербургского Университета. ("Зап. Зап.-Сибир. отд. И.Р.Г.О.". Книжка VII. вып. I. стр. IV, 1—93).
    Весьма интересный и живой очерк природы оз. Балхаша, вокруг которого автор прожил несколько месяцев в 1884 г., начав путешествие от Сергиополя (Аягуза). Нередко встречается у автора и краткая характеристика флоры. Вся работа состоит из 5 глав, из них в последней: "Киргизы и киргизские названия некоторых животных и растений" на стр. 92—93 перечислен 31 вид растений (определенных В. Аггеенко).

________________
Источник:
Липский В.И. Флора Средней Азии. Ч.1. Литература по флоре Средней Азии. СПб, 1902, С. 117.

Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. 1937
fvs
fir_vst
Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. Пер. с англ. Ю. В. Готье.— [Л., Огиз, 1937]. 306 с.; 12 л. илл., портр. и карт. (Иностранные путешественники о России). 10 000 экз.
*
    Введение. Важнейшие сочинения, касающиеся сношений России и Англии в XVI столетии. I. Путь из Англии в Москву и путешествия по внутренним областям Московского государства: 1. Сэр X. Уиллоуби. 2. Ричард Ченслор. 3. Антоний Дженкинсон. 4. Томас Соутэм и Джон Спарк. 5. Уилльям Бэрроу. II. Северный морской путь: 6. Стифен Бэрроу. 7. Предположенная экспедиция Джемса Бэссендайна, Джемса Удкока и Ричарда Броуна. 8. Артур Пэт и Чарльз Джэкмэн. III. Волга, Каспий, Средняя Азия, Кавказ, Персия: 9—10. Антоний Дженкинсон. 11. Т. Олкок, Дж. Рени и Р. Чини. 12. Ричард Джонсон, Александр Китчин и Артур Эдуардс. 13. Артур Эдуардс и Лоренс Чэпмэн. 14. Томас Бэнистер и Джеффри Дэкет. 15. Христофор Бэрроу. Заключение. Словарь терминов. Указатель личных имен (с. 292—298).
    «Указатель личных имен» представляет собою словарь перечисленных английских путешественников, а также некоторых других лиц — географов, картографов, мореплавателей, имена которых упоминаются в тексте.

________________
Источник:
Кауфман И.М. Русские биографические и биобиблиографические словари. М., 1955, С. 169.

П. П. Пекарский. История императорской Академии наук в Петербурге. 1870-1873
fvs
fir_vst
Пекарский П.П. История имп. Академии наук в Петербурге. Т. 1—2.— Спб., Отд-ние рус. яз. и словес. имп. Акад. наук, 1870—1873. 1260 экз.
Т. 1. 1870. LXVIII, 776 с.
Т. 2. 1873. [4], LVIII, 1042 с.; 1 л. табл.
*
    Двухтомный труд акад. П. П. Пекарского (1828—1872) представляет собою историю Академии наук, написанную в форме отдельных жизнеописаний ее президентов и членов-академиков. Первым томом охвачен начальный период истории Академии: 1725—1742 гг. В томе 50 жизнеописаний, расположенных в хронологической последовательности — от первого президента Академии Л. Л. Блюментроста до академика по кафедре ботаники и натуральной истории Иоганна-Георга Сигезбека. Источники указаны в начале каждого жизнеописания. Автором были основательно обследованы архивные фонды Академии наук (главнейший источник труда П. П. Пекарского), использованы также ее печатные издания, издания зарубежных академий, многочисленные другие труды и материалы. Многие биографии весьма обстоятельны. Таковы, напр., биографии Л. Л. Блюментроста, Г.-Б. Бюльфингера, И.-Д. Шумахера, Даниила Бернулли, И.-Н. (О.Н.) Делиля, Христиана Гольдбаха, Г.-З. Байера, Г.-В. Крафта, В. Е. Адодурова, И.-Э. Фишера, Г.-В. Рихмана, И.-Г. Гмелина, Леонарда Эйлера, историографа Г.-Ф. Миллера (у Пекарского — правильно: Мюллера), Г.-В. Стеллера, Иоганна Аммана, профессора элоквенции и поэзии Я. Я. Штелина и др. В первом томе находятся также биографии ботаника И.-Х. Буксбаума, физиолога Иосии Вейтбрехта, астрономов Хр.-Н. Винцгейма и Готфрида Гейнзиуса, математиков Якова Германа и Фр.-Хр. Мейера, механика, физика и оптика И.-Г. Лейтмана. Подробно перечисляются труды академиков (по крайней мере, там, где Пекарский располагал для этого необходимыми данными), с кратким изложением их содержания.
    Весь второй том занимают два фундаментальных жизнеописания: В. К. Тредиаковского (с. 1—256) и М. В. Ломоносова (с. 259—963).
    В вводной части первого тома: 1. Обзор предположений по части распространения просвещения и знаний в России при Петре Великом (с. XIII—XXVII). 2. Академия наук в 1725—1742 гг. (с. XXVIII— LXVIII). В вводной части тома второго — обзор: Управление Академиею наук и состояние ее в 1742—1766 гг.
    Труд Пекарского ценен главным образом как обширная сводка достовернейших фактов и дат, почерпнутых из первоисточников. Как правильно отмечалось по поводу этого труда, «за событиями в жизни своих героев и их деятельностию он (П. П. Пекарский) следит, так сказать, шаг за шагом, в хронологическом порядке, не стараясь о раскрытии их внутренней связи. Но богатство предлагаемых им фактов так велико и достоверность их так обследована и доказана, что читателю, по-видимому, уже нетрудно будет самому… составить понятие о их жизни, деятельности и судьбе, более точное и верное, чем можно было сделать это доселе, основываясь на многочисленных, но все-таки неполных и отрывочных, а главное не вполне достоверных данных» (см. Сборник Отд-ния рус. яз. и словес. Акад. наук, 1873, т. 10, № 9, с. 15).
    «Здесь, независимо от занимательности научной, читатели найдут множество любопытных подробностей, касающихся не только характеров, быта и взаимного отношения наших зачинателей науки, но и нравов и духа времени» (Сборник Отд-ния рус. яз. и словес. Акад. наук», 1873, т. 10, № 1, с. 11).
    О том же Я. К. Грот (Воспоминание о П. П. Пекарском, Сборник Отд-ния рус. яз. и словес. Акад. наук, 1873, т. 10, № 9, с. 55—59): «неоспоримые достоинства ученых трудов Пекарского заключаются в обилии новых сведений, почерпнутых из рукописных источников, в положительности, точности и достоверности всех его сообщений».
    Несмотря на некоторую устарелость языка, биографии эти и в настоящее время прочитываются с живым интересом, что объясняется, по-видимому, богатством привлеченных материалов, правильностью многих определений, умело введенными в текст извлечениями из документов эпохи.
    Ценный материал был в свое время опубликован в работе П. П. Пекарского — «Отчет о занятиях в 1863—64 годах по составлению истории Академии наук». Прил. к VII тому Записок Акад. наук, № 4. Спб., 1865. 72 с. В приложениях к краткому отчету о ходе работы воспроизводится ряд документов, извлеченных из архива Академии наук, в том числе «Автобиографические сведения о первых академиках из русских»: В. К. Тредиаковском, М. В. Ломоносове, С. П. Крашенинникове, Н. И. Попове (с. 30—34).
    П. П. Пекарский — «умнейший и ученейший из всех тогдашних членов Русского отделения Академии наук», писал Н. Г. Чернышевский. «И по уму, и по умению работать для науки он был неизмеримо выше и самого дельного из всех остальных — Измаила Ивановича Срезневского» (из письма к О. С. Чернышевской. Полное собрание сочинений, т. 15. М, Гослитиздат, 1950, с. 389).
    Каждый том «Истории Академии» снабжен отлично разработанным «Азбучным указателем имен и предметов».

________________
Источник:
Кауфман И.М. Русские биографические и биобиблиографические словари. М., 1955, С. 185—186.


pekarskiy_akademia_nauk.jpg

В. И. Липский. Флора Средней Азии. 1903-1905
fvs
fir_vst
Липский В.И. Флора Средней Азии, т.е. Русского Туркестана и ханств Бухары и Хивы. В. И. Липского, гл. ботаника имп. Спб. ботан. сада.— Спб., типо-лит. «Герольд», 1903—1905.
Ч. 2. История ботанического исследования Средней Азии. 1903. 247—338 с.
Ч. 3. Ботанические коллекции из Средней Азии. Прибавление. 1905. 339—842 с.

*
    История ботанического исследования Средней Азии представлена в этой работе в форме хронологического ряда биографий главнейших деятелей, занимавшихся ботаническим исследованием Средней Азии,— от Ивана Сиверса (конец XVIII в.) до В. В. Сапожникова, совершившего путешествие на Тянь-Шань в 1902 г. Среди лиц, о которых приводятся биографические сведения в этом обзоре: Э. А. Эверсман, Э. И. Эйхвальд, Г. С. Карелин, А. И. Шренк, Ал. Леман. П. П. Семенов-Тян-Шанский, Г. Н. Потанин, Н. А. Северцов. А. П. Федченко, А. Э. Регель, А. М. Фетисов, С. М. Смирнов, Н. В. Сорокин, А. Н. Краснов, Г. И. Радде, В. И. Липский, С. И. Коржинский, Ф. И. Базинер, И. Г. Борщов, Д. И. Литвинов, В. Л. Комаров [и др ]. Маршруты. Коллекции.
    В третьей части труда материалы о ботанических коллекциях Средней Азии расположены в алфавите собиравших их лиц (коллекторов). Около 170 имен с краткими справочно-биографическими сведениями, маршрутами путешествий и литературой. Отдельно об исследователях XVIII в. (Паллас, Фальк, Лепёхин, Гмелин). Различного рода дополнительные материалы приводятся в обширном «Прибавлении», составляющем вторую половину книги. Наиболее значительную часть этого «Прибавления» занимают материалы, относящиеся к биографии и научно-исследовательской деятельности Г. С. Карелина (1801—1872): его письма в Московское общество испытателей природы; дневники путешествия 1841—1844 гг.; краткая автобиографическая записка; статья о Карелине, целиком воспроизведенная из «Материалов» А. П. Богданова, перепечатанная из «Русского архива» (1873, № 7) статья С. Г. Карелиной «Русский человек на восточной окраине. Очерк жизни и деятельности Г. С. Карелина»; «Дополнение к биографии Григория Силовича Карелина», составленное его дочерью С. Г. Карелиной; очерк путешествия 1841—1844 гг., написанный В. И. Липским по материалам дневников Карелина, и, наконец, составленная Е. О. Романовским «Карелиниана, 1829—1905»,— обширный аннотированный перечень трудов Карелина и литературы о нем.
    Отд. оттиск: Липский В.И. Григорий Силыч Карелин (1801—1872), его жизнь и путешествия. Спб., 1905, IV, 208 с.
    В «Прибавлении» приводится также краткая биография И. П. Кирилова (1821—1843) и его письма.

________________
Источник:
Кауфман И.М. Русские биографические и биобиблиографические словари. М., 1955, С. 153.

Адольф Грили. Три года в Арктике. 1881-1884. (Полярная библиотека). Л., Изд. Главсевморпути, 1935
fvs
fir_vst
Перевод с английского под редакцией В. К. Есипова

Three Years of Arctic Service 1881—84
by Adolphus W. Greely
New York, 1886


* * *

    …Внешний вид колонии в Годхавне полностью повторяет типические черты, свойственные большинству гренландских торговых станций. Немногочисленные жилые дома датских чиновников представляют собою деревянные постройки из грубо обтесанных бревен, которые отлично защищают обитателей от сырости и холода. Излишне, пожалуй, говорить, что внутреннее убранство вполне соответствует датскому образцу, и в некоторых домах, не будь здесь щеголевато одетой эскимосской прислуги, легко было бы вообразить себя в Дании. Хорошенькая церковь со шпилем и колокольней, неизбежные товарные склады с лавками для розничной торговли и, наконец, салотопенный завод завершают список казенных строений.
    Эскимосские дома, по общему правилу, очень бедны: в большинстве своем это хижины из камня и дерна, внутри обшитые деревом и снабженные досчатыми нарами, которые днем служат скамейкой, а ночью кроватью. В самых лучших домах покатая деревянная крыша заменяет плоскую кровлю из грязи и дерна, а в окнах вставлены стекла вместо пузырей, получаемых из внутренностей тюленя.
    При высадке на берег прежде всего поражает огромное количество и свирепый нрав местных псов. Собака весьма нужное животное в Северной Гренландии, и, кажется, она как нельзя лучше понимает это. На каждого постороннего она смотрит как на врага. Впрочем, эти псы бывают несносны только на участках своих хозяев. Забавно бывает следить, как воющая и тявкающая стая внезапно обращается в бегство на границе чужих владений. Мало найдется собак, которые решатся в одиночку обежать всю деревню Годхавн. Камень или палка легко успокаивают стаю, но иногда, во время долгих голодовок, псы могут быть опасны для ребенка и даже, хотя и очень редко, для взрослых.
    Собачья упряжка, купленная нами в Годхавне, состояла из здоровенных, угрюмых животных, наделенных, по-видимому, неисправимым злонравием, которое, однако, впоследствии совершенно исчезло под благотворным влиянием ласкового обращения и хорошего корма.
    20 июля доктор Октав Пэви прибыл из Ритенбенка, где он провел весь истекший год, работая в качестве натуралиста. Он был зачислен со званием младшего военного врача для обслуживания экспедиции и в тот же день принес присягу.
    Утром 21 июля несколько часов плавания под парами мимо высоких, крутых берегов острова Диско привели нас ко входу в пролив Вайгат. Вдоль всего этого побережья на 50 миль к востоку нет ни одного убежища для кораблей, и в 5 милях от Годхавна самый ловкий горец напрасно будет искать места, чтобы взобраться на отвесные утесы.
    Очень приятно было наше путешествие между хмурыми, бесплодными скалами по правую руку от нас и спокойным голубым морем, покрытым бесчисленными и нескончаемо разнообразными ледяными горами, которые красовались и сверкали под арктическим солнцем. Но затем спустился густой полярный туман, так что даже нашему остроглазому рулевому не легко было довести «Протея» до якорной стоянки в узком, глубоком фиорде, который отделяет Ритенбенк от острова Арвепринс.
    Здесь приняты были на борт новые собаки с дополнительным запасом корма и других предметов. Пришельцы отнюдь не ласково были встречены уже бывшими на корабле псами, и немедленно начались нескончаемые драки, которые продолжались до того дня, когда нам пришлось пуститься в обратный путь.
    Ритенбенк основан в 1755 г. Он расположен на маленьком островке того же имени, лежащем к востоку от более значительного острова Арвепринс. Окрестный вид поистине грандиозен. Обрамлением берегов служат крутые утесы, прорезанные узкими долинами, которые все глубоко изрыты бурными потоками, изливающимися во фиорд в течение короткого лета.
    Из Ритенбенка мы медленно пошли под парами к северу через пролив Вайгат, который отделяет остров Диско от материка. Низкие облака во многих местах покрывали горы, которые по обе стороны от нас круто подымались на высоту от 975 до 1300 метров. Часть материка, примыкающего к проливу Вайгат, представляет собою полуостров, свободный от внутреннего льда, орошаемый одной из величайших рек Гренландии и одетый богатой растительностью Недалеко от его оконечности находятся остатки самого северного строения, некогда воздвигнутого в Гренландии не эскимосскими руками. Это весьма примечательные развалины, известные под именем Медвежьего капкана.
    Не без удовольствия увидели мы вдали Заячий Остров и вышли в открытый Баффинов залив, потому что как раз в это время начался сильный ветер и дождь. Плавание по проливу Вайгат бывает крайне опасно в туманную и бурную погоду, благодаря тысячам ледяных гор, которые всегда находятся в его водах.
    Порою облака раздвигались и открывали красивое зрелище пустынного, отороченного скалами берега, чрезвычайно обрывистого характера. Всего больше интересовал нас Сэндерсон-хоп — высокий мыс, впервые замеченный триста лет назад Джоном Дэвисом. Но каприз полярного лета лишил нас возможности увидеть этот пункт, и мы провали несколько скучных часов перед Упернивиком, пока, наконец, благоприятный ветер не раздвинул завесу тумана и не позволил нашему рулевому ввести нас безопасным путем в жалкую бухточку, называемую здесь гаванью.
    Первым американским солдатом, завербованным в Гренландии, был, без всякого сомнения, рядовой Морис Коннель, принадлежавший к составу нашей экспедиции. Срок его службы истек, и он снова записался в Упернивике.
    Не хватало только эскимосов для управления собаками. Два человека, живущие в Провене, были горячо нам рекомендованы, и я решил послать за ними. Так как Провен лежит в 50 милях к югу, пришлось спустить на воду катер «Лэди Грили» (так лейтенант Локвуд окрестил его). Катер вернулся из этой поездки 28 июля и доставил двух эскимосов — Фридерика Кристиансена 35 лет и Йенса Эдварда — 38. Эти люди подписали договор и присоединились к экспедиции в тот же самый день со своими кайяками и охотничьим снаряжением.
    За эти дни я имел возможность осмотреть окрестности Упернивика, что на эскимосском языке означает весну, и хотя инспектор Смит сказал мне, что за последние четырнадцать лет здесь никогда не было так много зелени, как в этом году, окружающая местность не имела ничего привлекательного. Остров, хотя и не слишком скалистый, кажется, однако, пустынным и голым, и лишь кое-где он покрыт скудной растительностью. С самого возвышенного пункта открывается вид на Аугпадларсокское ледяное поле, которое ежегодно посылает в море тысячи айсбергов, и этот ледяной строй являет собою зрелище, надолго остающееся в памяти.
    В северном направлении далеко протянувшийся безотрадный берег скрывает от глаз путешественника вид на Тасиусак, самое северное поселение эскимосов, унылое место, труднодоступное и редко посещаемое.
    Наконец, неукротимые собаки были доставлены на судно, счета с ошеломляющими датскими ценами проверены и оплачены, пронизанные ветрами узкие проливы между скалистыми островками благополучно пройдены, и мы, оставляя позади себя Упернивик и цивилизацию, смело пустились навстречу всем опасностям дальнего Севера.
    Мы плыли в северном направлении, пока не очутились в виду островов Берри. Здесь, заметив полное отсутствие льда, если не считать многочисленных айсбергов, выплывавших из Аугпадларсокского фиорда, я приказал держать курс прямо на мыс Йорк, надеясь что «Средний проход» будет вполне доступен в это позднее время года. Здесь уместно будет наполнить, что мы давно находились в области непрерывного дневного света.
    Мы продолжали наше плавание 30 июля по открытому морю, причем не видно было ни малейших признаков льда до 5 часов утра, когда впервые появились мелкие льдины, которые не могли помешать продвижению парохода; они тянулись едва на 3 мили в длину, а по направлению к западу занимали пространство от одной до полуторы миль.
    Когда мы подвигались вдоль северной кромки этих льдов, был замечен на небольшой пловучей льдине белый медведь. С деловым видом он ел только что пойманного молодого тюленя и, по-видимому, не обращал никакого внимания на корабль, пока не очутился на расстоянии полумили. Тогда он отбежал на несколько метров от своей добычи, но затем вернулся. Странным образом он, по-видимому, не хотел уйти в воду: нырнул и вскоре снова взобрался на льдину. С корабля раздалось несколько выстрелов, из которых один, очевидно, достиг цели. «Протей» застопорил машину и спустил лодку, в которую вошли лейтенанты Кислингбэри и Локвуд с двумя-тремя матросами и завладели убитым животным. Это был молодой самец, имевший в длину 2 метра 30 сантиметров и весивший, надо думать, около 270 килограммов. Мясо его было вполне съедобно. Сержант Райс сфотографировал убитого медведя, после чего эскимосы сняли с него шкуру.
    Не встречая более льда, мы продолжали путь, и в 4 часа пополудни 31 июля мичман и квартирмейстер разглядели сквозь легкий туман какую-то землю, которая должна была быть высокими утесами мыса Йорк. Но туман становился всё гуще, и судно было вынуждено перейти на пониженную скорость вплоть до 8 часов утра следующего дня. Тут туман на несколько мгновений рассеялся, и мы увидели землю в 5 милях к северу. Но она скрылась раньше, чем мы успели опознать ее. Мы были вынуждены оставаться под парами на одном месте и в течение всего остального дня прошли не более 20 миль.
    Утром 1 августа туман, наконец, рассеялся; мы определили по солнцу положение корабля и узнали, что находимся в 20 милях к юго-западу от глетчера Петовик. В час пополудни мы уже оставили позади остров Вольстенхольм и взяли курс на архипелаг Кэри.
    Пловучие ледяные горы, редкие вблизи мыса Йорк, оказались весьма многочисленными у северной оконечности острова Вольстенхольм. В 3 часа пополудни показался архипелаг Кэри, и два часа спустя «Протей» сделал остановку у северной оконечности самого южного из островов этой группы. Лейтенант Кислингбэри и д-р Пэви осмотрели курган, воздвигнутый по приказанию сэра Джорджа Нэрса в 1875 г. Наш фотограф-энтузиаст умудрился втащить свой аппарат на самую высокую точку острова и заснять оттуда курган. Остров этот так суров и неприступен, что даже человек, не отягощенный никаким грузом, не без страха будет взбираться по его утесам. Растительность там весьма скудная.
    Мы оставили острова Кэри в 8 часов вечера и пять часов спустя поравнялись с островом Хаклюйта, интересным в том отношении, что это самая северная из земель, посещенных Баффином в 1616 году.
    К югу от мыса Александры Полярное море почти всюду бывает видимо с проплывающего мимо корабля, но далее к северу материковые льды отступают вглубь, оставляя побережье свободным. Здесь во многих местах вырисовываются цветущие долины, которые производят особенно сильное впечатление благодаря контрасту с только что пройденными берегами.
    Мы миновали гавань Пандоры в 10 часов утра, и около полудня «Протей» бросил якорь между мысом Ольсена и островом Литлтон.
    Лейтенант Кислингбэри с партией, в которую входили также эскимосы, отправился в бухту Спасательной Лодки осмотреть зимовье экипажа «Полярис» и завязать сношения с эскимосами племени Эта, если бы таковых удалось найти. Оказалось, что домик, построенный командой «Полярис», исчез, но местоположение его было легко установить по кухонной печке, манометру и многим другим предметам, оставшимся после зимовки «Поляриса». Рядовой Генри нашел на южном берегу острова Литлтона, против мыса Ольсена, останки женщины, погребенной в старинном эскимосском доме. Этот домик был нами тщательно осмотрен. Очевидно, он служил когда-то постоянным жилищем. Не только самый домик, но и всё окружение, в том числе богатейшая густая растительность, были доказательством этого.
    С высот острова Литлтона можно было установить, что на пространстве, по меньшей мере, в 40 миль море совершенно свободно от льда. Зная, однако, как изменчиво бывает движение льдов в этих водах, я решил не высаживаться у мыса Сэбайна для освидетельствования английского склада, а держать курс прямо на мыс Хаукса.
    Мыс Сэбайна был пройден нами в 2 часа ночи, и вскоре появились небольшие пловучие льдины. На западе, в проливе Бьюкенена было усмотрено нечто похожее на береговой припай, но на основании наших последующих наблюдений я полагаю, что то был ряд отдельных низких льдин или, может быть, бухтовый лед, так и оставшийся невзломанным с предшествовавшей зимы.
    В 4 часа утра на востоке показался, по-видимому, плотный пак, но при дальнейшем продвижении обнаружилось, что это просто ледяное поле небольших размеров. В это время я поднялся на палубу и узнал, что мы находимся недалеко от мыса Кэмпердоун. Кругом открывалось зрелище изумительной красоты, напоминавшее не столько полярную ночь, сколько свежее октябрьское утро в Новой Англии. Наступила минута равновесия между приливом и отливом, и всё море было спокойно, как мельничный пруд. В иных местах успела образоваться за ночь тонкая пленка льда, что служило вестником приближения зимы.
    Судно остановилось на несколько минут, чтобы сфотографировать остров Бэч и землю, лежащую к западу. Картина, открывшаяся нашим взорам, представляла далеко незаурядный интерес. Солнце светило с исключительной яркостью, небо было совершенно чистое, если не считать немногих перистых облаков, и воздух отличался той особого рода прозрачностью, которая делает очертания далеких предметов необыкновенно резкими и отчетливыми. Всё побережье Земли Гриннеля было не только явственно видимо, но его отражение рисовалось даже на гладкой поверхности воды.
    Это зрелище глубоко нас взволновало. До сих пор только три корабля достигли столь высоких широт в этих водах, и ни одному из них не удалось это с такой легкостью как нам. Внешний вид этих полярных земель, большей частью свободных от снега и озаренных лучами осеннего солнца, отличался во всех деталях от того, что мы ожидали. Суровое величие и пустынность, составляющие главную особенность полярного пейзажа, правда, имелись здесь налицо, но поэтическая живописность и изысканная красота были преобладающими чертами.
    Но всего поразительнее казалось отсутствие льда. В 5 часов утра мы поравнялись с северной оконечностью острова Бэч. (С. 27)


fir-vst: Редкая книга, как в бумажном, так и в электронном виде. В крупных солидных книжных хранилищах сети ее не сыскать. В 1886 году труд Грили был издан в Нью-Йорке в двух частях: около 1000 страниц, скан есть в интернете. В 1935 году, судя по оглавлению, была переведена и издана первая часть. Толщина томика — 340 страниц — это подтверждает.

________
Three years of Arctic service: an account of the Lady Franklin Bay Expedition of 1881-84, and the attainment of the farthest north by Greely, Adolphus Washington.


Adolphus_W_Greely.jpg
Адольф Грили

Биографический словарь профессоров и преподавателей имп. Московского унив-та за ист. столетие. 1855
fvs
fir_vst
Биографический словарь профессоров и преподавателей имп. Московского университета за истекающее столетие со дня учреждения января 12-го 1755 года по день столетнего юбилея января 12-го 1855 года, составленный трудами профессоров и преподавателей, занимавших кафедры в 1854 году, и расположенный по азбучному порядку. Ч. 1—2.— М., в Унив. тип., 1855.
Ч. 1. [А.—Л.]. XX, [6], 488 с.; 2 л. факс. Ч. 2. [М—Э]. [8], 676 с.
*
    В обеих частях словаря находится 260 биографий и автобиографий, со списками литературных трудов. Использованные источники: рукописные акты Конференции университета, послужные списки, речи, произнесенные на торжественных собраниях университета, письма, каталоги лекций, «Русская библиотека» Бакмейстера, «История медицины в России» В. М. Рихтера и др. Авторы биографий — И. Ф. Буле, Ф. И. Буслаев, Т. Н. Грановский, А. Н. Драшусов, Н. Е. Зернов, М. А. Максимович, А. И. Полунин, К. Ф. Рулье, С. М. Соловьев, Н. С. Тихонравов, С. П. Шевырев, Г. Е. Щуровский и др. Редактор — С. П. Шевырев.
    Биографии расположены в алфавите имен. Для тех, кто хотел бы прочесть словарь в хронологическом порядке,— в вводной части первого тома приводятся списки профессоров и преподавателей по времени вступления их в университет, а также по факультетам (историко-филологическому, физико-математическому, юридическому и медицинскому) и кафедрам (наукам).
    При всей его давности словарь этот всё еще остается единственным справочником по Московскому университету за первое столетие его существования. Характеризуя положительные стороны этого труда, Н. Г. Чернышевский писал:
    «Большая часть биографий очень кратки, довольствуются сжатым обозрением деятельности описываемого лица, формулярным его списком, исчислением изданных им сочинений и перечислением того, по каким предметам читаны были им лекции в Московском университете… Довольно часто прибавляются к этому характеристики… Такие биографии, конечно, имеют большое и неотъемлемое достоинство: они служат источником несомненных справок для всякого специально занимающегося предметом» («Современник» 1855, т. 50, кн. 4, с. 30—31. Перепечатано: Полное собрание сочинений, т. 1, Спб., 1906, с. 347; Полное собрание сочинений. Гослитиздат, 1949, том 2, с. 662—672).
    Охарактеризовав общий тон словаря, как вполне созвучный с сухим, официальным тоном появившейся одновременно «Истории Московского университета» С. П. Шевырева, Н. Г. Чернышевский отметил вместе с тем, что в словаре имеется и немало живых страниц. «Очень интересны биографии или вернее автобиографии многих из наших современников. Мы уверены, напр., что все поблагодарят за любопытные воспоминания о своей молодости гг. Погодина, Максимовича и Морошкина… Интереснее всех других… две биографии, принадлежащие г. Страхову: Мудрова, знаменитого врача, и Страхова, дяди автора. Он так просто и хорошо передает любопытные рассказы этих людей, близко ему известных, так просто и живо изображает их личность, что надобно жалеть, почему у нас редко пишутся подобные воспоминания, вместо ничтожных некрологов, ничего не говорящих» (далее следует выписанная Чернышевским почти полностью обширная биография М. Я. Мудрова).

________________
Источник:
Кауфман И.М. Русские биографические и биобиблиографические словари. М., 1955, С. 243—244.


bio_moscow.jpg

Г. А. Надсон. Литературная деятельность Сада
fvs
fir_vst
Надсон Г.А. Литературная деятельность Сада. — В кн.: Исторический очерк императорского С.-Петербургского ботанического сада за последнее 25-летие его с 1873 по 1898 г. Сост. членами Сада под общ. ред. A. А. Фишера-фон-Вальдгейма. Спб., типо-лит. «Герольд», 1899, с. 206—277.
*
    Краткие биографические сведения об авторах — сотрудниках Ботанического сада, «составленные в одних случаях на основании печатных биографий и некрологов, в других — на основании доставленного самими авторами автобиографического материала. В списки включены по возможности все ра­боты, напечатанные с 1872 г., за исключением некоторых слишком мелких статей и за­меток, преимущественно популярного или прикладного характера. Работы каждого автора расположены в хронологическом порядке, а сами авторы — в алфавитном». Источники везде указаны.
    А. Ф. Баталин. К. Ю. Винклер. Г. В. Гельцер. Ф. Е. Гердер. П. П. Глен. А. А. Еленкин. И. Г. Клинге. С. И. Коржинский. Н. И. Кузнецов. В. И. Липский. К. И. Максимович. Н. А. Монтеверде. Г. А. Надсон. Р. Ф. Ниман. И. В. Палибин. И. К. Пачоский. В. В. Пашкевич. Р. Э. Регель. Э. Л. Регель. C. И. Ростовцев. Г. И. Танфильев. Р. Э. Траутфеттер. А. А. Фишер-фон-Вальдгейм. И. Ф. Шмальгаузен. Э. И. Эндер. А. А. Ячевский.

________________
Источник:
Кауфман И.М. Русские биографические и биобиблиографические словари. М., 1955, С. 153.

Н. П. Загоскин. Биографический словарь профессоров и преподавателей имп. Казанского унив-та. 1904
fvs
fir_vst
Биографический словарь профессоров и преподавателей имп. Казанского университета. (1804—1904). В двух частях. Под ред. заслуж. орд. проф. Н. П. Загоскина. — Казань, типо-лит. ун-та, 1904. (За сто лет). 2000 экз.
*
    Часть 1: кафедра православного богословия, факультеты историко-филологический (с разрядом восточной словесности и лектурами) и физико-математический. 1904. XVI, 554 с.
    Часть 2: факультеты юридический и медицинский, преподаватели искусств и добавления справочного характера. 1904, 456 с.
    В обеих частях словаря находится около 600 (точнее 591) биографий, написанных на основе архивных, автобиографических и — отчасти — печатных материалов. Действительное число, впрочем, несколько ниже, так как Загоскин включил в свой словарь и тех профессоров, которые (как Бодянский, Костомаров, Пыпин) получили только назначение в университет, но фактически никакого участия в его работах не принимали.
    В общем числе биографий находится около 125 автобиографий.
    Группировка материалов в библиографических списках отличается значительным разнообразием. Для казанского словаря характерно стремление вместо обычных хронологических списков как-то систематизировать, организовать материал. О каком-нибудь единстве, положенном в основу систематизации, не приходится, конечно, и говорить. Принятые рубрики чрезвычайно разнообразны: труды естественно-исторического и технического характера, труды разного содержания, редакционные и издательские труды (Броннер); исследования, статьи, критика и библиография, популярные статьи и речи, рефераты, редакция (Гольдгаммер); труды ученые и педагогические; исследования и другие сочинения; труды, опубликованные совместно с другими; статьи, помещенные в журналах (А. М. Зайцев); группировка материалов по предметам: физика, метеорология, земной магнетизм, геология, география, астрономия (Купфер) и т.д.
    Среди добавлений справочного характера, помещенных в конце второй части, находятся списки ректоров университета за сто лет, списки деканов факультетов, хронологический список профессоров по кафедрам и др. Здесь же находится и общий алфавитный указатель к обеим частям.

________________
Источник:
Кауфман И.М. Русские биографические и биобиблиографические словари. М., 1955, С. 204.


zagoskin_kazan_1904.jpg

?

Log in